Ттушка Дженни (буржуйский инфантилизм) Часть 1 в Новых Аненах

В восьмилетнем возрасте я почти не помнил своего раннего детства. Ни отца, с которым мама развелась, когда я был ясельным малышом, ни оставшихся в Техасе бабушки с дедушкой. Мы с мамой уехали из Техаса в Пенсильванию через полгода после развода. Мне тогда было около трёх. Единственной, кого я смутно помнил, была мамина младшая сестра Дженни. Почему-то запомнилась только она — красивая старшеклассница, которую я, трёхлетний карапуз, просто боготворил.
Теперь, через пять лет, мне предстояло увидеть ее снова. И не просто увидеть, а жить с Дженни в одном доме. Уезжавшая в заграничную командировку мама почему-то решила отправить меня на месяц к дедушке с бабушкой.

— Ну вот и приехали, — сказала мама, расплатившись с таксистом, высадившим нас перед солидным двухэтажным домом.
— Привет, Мэгги! — радостно улыбнулась выбежавшая нам навстречу Дженни.
— Привет! — расплылась в улыбке мама, обняв сестру, — Целую вечность не виделись.
Я не мог оторвать взгляд от ослепительно красивой светловолосой девушки.
— Как Томми подрос, — улыбнулась Дженни, — А я его последний раз видела трёхлетним малышом. Помнишь, Мэгги, как мы приучали его к горшку?
— Еще бы не помнить, как ты Томми на горшок сажала, — усмехнулась мама.
— Только он предпочитал всё делать в штанишки, — засмеялась Дженни.
«Как мама может вспоминать такие вещи?» — обиженно подумал я, густо покраснев.
— Такой же стеснительный, — улыбнулась Дженни, бросив на меня беглый взгляд, — Ну что, идём в дом?
Мы зашли в дом, оказавшись в просторной гостиной.
— Тут за пять лет ничего не изменилось, — сказала мама, оглянувшись по сторонам.
— Скоро изменится, — усмехнулась Дженни, — Осенью наконец уезжаю от родителей.
— Точно, — вспомнила мама, — Ты ж поступила в университет в другом штате.
— Даже если б не поступила, все равно б уехала, — заявила Дженни, — В 19 лет уже пора жить отдельно.
— Хорошо, что ты пока здесь, — сказала мама, — А то пришлось бы тащить Томми с собой в командировку.
Я тяжело вздохнул, вспомнив, что маму ждала месячная комвндировка в Китай.
— У меня больше не с кем его оставить, — вздохнула она, — Только тут: с тобой или с родителями. А они еще шесть недель в разных круизах проведут.
— И почему все люди, выйдя на пенсию, начинают путешествовать? — улыбнулась Дженни.
Мама отнесла большую сумку с моими вещами в гостевую спальню на первом этаже.
— Справишься с Томми одна? — спросила она у сестры, вернувшись в гостиную.
— Конечно справлюсь, — улыбнулась моя молодая тётя, — Он же не годовалый. Подгузники менять не нужно.
— Как тебе сказать, — замялась мама и взяв Дженни за руку, увела ее на кухню.
«О чем они там секретничают?» — недовольно подумал я, прислушиваясь к доносившимся из-за прикрытой двери приглушенным голосам.
— Томми в последнее время начал часто мочить постель, — предупредила сестру мама.
— В восемь лет? — удивилась Дженни.
— Ага, — вздохнула мама, — Просто не знаю, что делать. Так не хотелось тебя обременять. Но у кого его еще оставить на время этой командировки? Особенно с этой проблемой.
— Не волнуйся, Мэгги, — успокоила мою маму Дженни, — Я найду, как с этим бороться.
Насмешливо-уверенный тон Дженни меня сразу насторожил, но я постарался отогнать неприятные мысли. Я просто не представлял, как можно в чужом доме описаться. Особенно при тёте, в которую я был тайно влюблён. «Никак нельзя перед ней позориться» — подумал я.

С этой мыслью я в тот день и заснул, твердо решив проснуться сухим. Впрочем несмотря на данное самому себе слово утром я с ужасом обнаружил, что описался. «Что делать?» — в панике подумал я и вспомнив, как все обычно происходило у меня дома, отнёс мокрое постельное белье в стиральную машину, а сам пошёл в душ. К счастью тётя ничего не заметила, потому что я проснулся на полчаса раньше ее. Я пребывал в счастливом неведении до вечера — пока не лёг спать, обнаружив под простынью голубую клеенку. Разумеется, от Дженни невозможно было ничего скрыть. Но моя тётя предпочла тактично промолчать.

Утром следующего дня история повторилась. Правда в этот раз судя по доносившейся из кухни возне тётя проснулась до меня. Решив, как вчера, «незаметно» отнести мокрое бельё в стиральную машину, я вылез из постели и начал быстро стягивать с матраса простынь.
— Оставь! — раздался у меня за спиной недовольный голос Дженни.
Я застыл на месте, чувствуя, как щеки быстро покрываются румянцем стыда.
— Опять описался! — проворчала тётя, подойдя к моей кровати.
— Я… я не специально, — смущенно выдавил я, не зная, как оправдаться.
— Вчера я тебе ничего не сказала, — вздохнула Дженни, — Но две ночи подряд? Придётся принимать меры.
Сказано это было очень спокойно, но таким ледяным тоном, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Только посмотри на себя! — неодобрительно покачала головой Дженни, — Быстро в душ! Я сама займусь твоей постелью.

Я взял со стула свою одежду и поплёлся в душ.
— Не забудь почистить зубы! — крикнула мне вдогонку Дженни.
«Раскомандовалась» — недовольно скривился я. Дженни и вправду как подменили. Несмотря на 11-летнюю разницу в возрасте тётя никогда не разговаривала со мной таким тоном. «Прям как с детсадовским малышом, — обиженно подумал я, — Даже мама так не командует. А эта вообще только год назад закончила школу»

За завтраком Дженни снова принялась меня отчитывать — таким снисходительно-насмешливым тоном, как будто разговаривала с трёхлетним малышом. Была еще одна еле уловимая интонация, которая сразу меня насторожила. Чувствовалось, что моя тётя что-то затеяла.
— Еще тот подарок мне достался, — вздохнула Дженни, складывая тарелки в посудомоечную машину, — Ты что из вредности это делаешь? Чем я тебе не угодила?
— Я… — промямлил я, краснея от стыда, — Я больше не буду. Этого больше не повторится.
— Ага не повторится, — усмехнулась Дженни, — Скоро и днём начнёшь в штаны писать. Прям как ясельный карапуз, которого никак не могут приучить к горшку. Ничуть не изменился с тех пор, как я тебя последний раз видела. Те же, что и пять лет назад, проблемы с мокрыми штанишками.
— Я не ясельный! — возмутился я, с трудом сдерживаясь, чтобы не зареветь от обиды.
— Ты это кому другому рассказывай, — бросила Дженни, — И я с тобой в отличие от твоей мамы церемониться не собираюсь! Будешь у меня с сегодняшнего дня носить подгузники!
— Подгузники? — пробормотал я, шокированный заявлением тёти, — Мне не нужны подгузники.
— Еще как нужны, — усмехнулась Дженни, — И ночью, и днём.
— Днём? — удивился я, отказываясь верить тётиным словам.
— Да, да, днём, — язвительно улыбнулась Дженни, — Дети, которые каждое утро просыпаются мокрыми, обычно и днём писают в штанишки. Надеюсь ты их у мамы только мочишь. Или с большими делами такая же история?
— Что?! — закричал я, захлебнувшись от возмущения.
— Не соневаюсь, что ты до сих пор какаешь в штаны, — усмехнулась Дженни, — Такое чувство, что прямо сегодня меня кучей в штанишках осчастливишь. .
Сказано это было с такой коварной ухмылкой, что у меня по спине пробежал холодок. «Что за намеки? — с обидой подумал я, — И эта насмешливая уверенность. Явно что-то затеяла»
— Всё! — отрезала моя тётя, — Сразу после завтрака идём покупать подгузники. Доедай яичницу, а я пока сделаю тебе какао.
Дженни отошла за кухонную стойку и взяв с плиты чайник, стала наливать кипяток в чашку. Я не видел, что делает тётя, но она возилась с моим какао подозрительно долго — гораздо дольше, чем мама. Впрочем само какао оказалось довольно вкусным — более сладким и шоколадным, чем у мамы.
— Ну что, пошли в детский магазин, — сказала Дженни, дождавшись, когда я допью какао.
Я продолжал сидеть за столом, отказываясь верить

В психиатрической больнице пациента вызывают на собеседование по поводу его выписки.
— Скажите, — вопрошает профессор, — что вы сделаете, если мы вас выпишем?
— Сделаю рогатку, вернусь сюда и переколочу все окна в вашем поганом заведении.
— В палату его! — рявкнул недовольный профессор.
Прошло полгода, и того же пациента вновь приглашают на собеседование.
— Ну, что, любезнейший, одумались?
— Да, я в полном порядке.
— И что же вы будете делать, если мы вас выпишем?
— Устроюсь на работу, а потом сниму квартиру.
— Хорошо, далее…
— Я бы хотел познакомиться с симпатичной девушкой.
— Отлично, а потом?
— Я приглашу ее к себе, поставлю тихий блюз, угощу шампанским.
— Замечательно, далее?
— Буду целовать и ласкать ее, залезу тихонечко ей под юбку, сниму аккуратненько с нее трусы, а потом… сорву с них резинку, сделаю рогатку, примчусь сюда и переколочу все окна в вашем поганом заведении!!!

, что тётя собирается купить мне подгузники.
— Кому сказала? — повысила голос Дженни и заставив меня встать со стула, буквально потащила за собой в спальню,
Неожиданно остановившись, тётя смерила меня оценивающим взглядом.
— Эти джинсы лучше поменять на что-то другое, — сказала Дженни, — Они явно на подгузник не налезут.
«Мне что теперь не только подгузники, но и одежду для малышей придется носить?» — обиженно подумал я.
— Пошли, поищем тебе подходящие штаны, — сказала Дженни, увлекая меня в мою спальню.
Там тётя сразу приказала мне снять джинсы. «Прямо при ней что-ли переодеваться?» — подумал я, чувствуя на щеках знакомый румянец стыда.
— Та-ак, — сказала Дженни, принявшись копаться в сумке с моей одеждой, — Такие брюки тоже на подгузник не одевают.
Я молча наблюдал, как Дженни быстро выкладывает содержимое сумки на кровать.
— И эти джинсы тоже слишком взрослые, — усмехнулась моя тётя, — Тебе надо носить что-то другое.
Дженни довольно улыбнулась, вытащив из сумки теплые спортивные штаны светло-голубого цвета.
— То, что надо, — сказала она, — Оденешь эти штанишки.
— Не хочу эти! — запротестовал я.
— Опять капризничаем? — прищурилась Дженни, — Кстати, почему ты до сих пор не снял джинсы? Ждёшь, что я это сделаю? Подумать только. В восемь лет приходится самой переодевать его как малыша. Хотя чего еще ожидать от того, кто писается по ночам.
Дженни подошла ко мне и присев на корточки, начала расстегивать мои джинсы. Я был так шокирован ее бесцеремонностью, что послушно позволил себя раздеть.
— Давай эту ножку, — ласково попросила меня Дженни, как малыша, — Теперь вторую. Вот так. Одели маленькому Томми штанишки.
«Сюсюкает, как с ясельным» — обиженно скривился я, размышляя, как эти штаны вообще оказались в собранной мамой сумке. «Мама ж прекрасно знала, что я их больше не ношу, — подумал я, — Мало того, что светло-голубые, как одежда для грудничков, так еще и с откровенно ясельным рисунком: Винни-пухом и Пятачком». Не говоря уже, что эти купленные два года назад штаны были мне сейчас явно малы.
— Маловаты, но ничего страшного, — улыбнулась Дженни, — Просто подтянем носки повыше — вот так.
«Как трехлетний карапуз, — обиженно подумал я, случайно увидев в зеркале своё нелепое отражение, — Хорошо, что хоть под этими штанами сейчас нормальные трусы, а не подгузник».
— Какая прелесть, — умилительно улыбнулась

::
error: Content is protected !!